Анатолий Васильевич Федоров. Страницы биографии
К сожалению, я лишь понаслышке знаю о том ярком следе, который оставил отец за 30 лет преподавания на юридическом факультете (1964 – 1994). Мне не удалось послушать его лекций по гражданскому и транспортному праву, не удалось на его примере ощутить разницу между преподавателем и Учителем. И, конечно же, мне не удастся рассказать о тех многих удивительных вещах, которые остались только между ним и его коллегами, друзьями, студентам и благодаря которым они по-прежнему хранят о нем светлую память. Но зато я смогу пролить свет на то, что так и осталось скрытым от посторонних глаз и без чего невозможно понять этого замечательного человека.
Говорят, что будущее детей – это прошлое их родителей. Это своего рода квинтэссенция отношения к жизни нынешнего поколения. И именно поэтому нынешнему поколению трудно понять поколение детей войны. Это были люди, которые всего добивались сами, потому что война не оставила в живых их родных и близких, на помощь которых можно было бы опереться. Но взамен они получили от жизни то, чего не может приобрести человек, идущий по заранее проторенному для него пути. Наверное, с этим и была связана та требовательность, с которой отец относился к себе и к другим.
Первый отчаянный мужской поступок отец совершил в возрасте 13-и лет, сбежав на фронт. Кто читал повесть Валентина Катаева «Сын полка», тот прекрасно все поймет. Рядовой Анатолий Федоров был сыном артиллерийского полка…
«- Что там с вашим мальчиком? Как его самочувствие? Рассказывайте…
- Дело известное, товарищ капитан,- сказал Егоров.- Отец погиб на фронте в первые дни войны. Деревню заняли немцы. Мать не хотела отдавать корову. Мать убили. Бабка и маленькая сестренка померли с голоду. Остался один. Потом деревню спалили. Пошел с сумкой собирать куски. ...Постоянно с собой в сумке гвоздь отточенный таскал. Это он себе такое оружие выдумал. Непременно хотел этим гвоздем какого-нибудь фрица убить. А еще в сумке у него мы нашли букварь. Рваный, потрепанный. "Для чего тебе букварь?" - спрашиваем. "Чтобы грамоте не разучиться",- говорит. Ну что вы скажете!
- Сколько ж ему лет?
- Говорит, двенадцать, тринадцатый. Хотя на вид больше десяти никак не дать. Изголодался, отощал. Одна кожа да кости.
- Да,- задумчиво сказал капитан Енакиев.- Двенадцать лет. Стало быть, когда все это началось, ему еще девяти не было.
- С детства хлебнул,- сказал Егоров вздыхая»[1].
С начала 1943 г. Рядовой Федоров А.В. принимал участие в боях под Белгородом, Харьковом, Полтавой, Кременчугом. Именно в таком порядке. Это был «коренной перелом», когда после Сталинградской битвы советские войска перешли в наступление и стали оттеснять противника к западным границам. Особенно мне запомнились рассказы отца о форсировании Днепра. Видимо, надо было родиться под счастливой звездой, чтобы перейти эту реку, особенно если учесть, сколько немецких снарядов и бомб было сброшено тогда на один квадратный метр земли. Отец говорил, что после этого он в жизни уже ничего не боится! За участие в этих боях отец впоследствии был награжден орденом Отечественной Войны.
Тем не менее, рядовому Федорову не суждено было дойти до Германии. В соответствии с директивой Генерального штаба Красной Армии от 27 сентября 1943 года началось формирование Киевского Суворовского военного училища, которое поначалу размещалось в городе Чугуеве Харьковской области.
«…Ваню Солнцева потребовали на командный пункт полка, к командиру. И Ваня опять услышал то слово, которое всегда для солдата обозначает перемену судьбы. Командир артиллерийского полка объявил Ване, что он направляется в суворовское училище, и сказал:
- Собирайся…
И, отдавая мальчику погоны капитана Енакиева, полковник сказал так:
- Ты был хорошим сыном у своего родного отца с матерью. Ты был хорошим сыном у разведчиков и у орудийцев. Ты был достойным сыном капитана Енакиева - хорошим, храбрым, исполнительным. И теперь весь наш артиллерийский полк считает тебя своим сыном. Помни это. Теперь ты едешь учиться, и я надеюсь, ты не посрамишь своего родного полка. Я уверен, что ты будешь прекрасным воспитанником, а потом прекрасным офицером»[2].
Так начался постепенный возврат к мирной жизни в самый разгар войны. «Среди воспитанников, прибывших в училище, было 39 мальчиков, в поведении которых чувствовалось знакомство с военными порядками: они вели себя уверенно, быстро осваивались с жизнью в училище, помогали другим, особенно малышам. Это были дети - участники войны сыны полков и партизанских отрядов. «Фронтовики», как они себя называли, были одеты в солдатскую форму или носили партизанский знак отличия - красную полоску на головном уборе. У девяти из них на груди сверкали правительственные награды. Вот имена юных героев: Костя Кравчук, Ваня Гринев, Феликс Лебедев, Миша Левченко, Сережа Николаев, Федя Симоновский, Вениамин Абрамов, Вася Чумак, Толя Федоров. Все они вызывали у своих сверстников восхищение и добрую зависть»[3].
Военная карьера продолжилась в Ленинградском высшем общевойсковом командном дважды Краснознаменном училище имени С.М.Кирова. Там формировалась элита Советской Армии. Правда, судьба снова подтвердила свою непредсказуемость, кому-то давая в руки грозное оружие, а кому-то плащ и кинжал… Здесь хотелось бы сделать небольшое отступление, точнее - забежать вперед. Многим отец запомнился очень сдержанным и немногословным человеком. Не секрет, что человек всегда несет на себе отпечаток той профессии, которой он принадлежит. Думаю, что эти черты характера выработались с годами и вот в связи с чем:
В возрасте 20-и лет отец был направлен в Военный институт иностранных языков Советской Армии (ВИИЯ) и окончил его по специальности «переводчик по иностранному языку». Не многие знают, что в действительности стоит за названием этой специальности. Дело в том, что институт был одним из элементов системы учебных заведений Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР. «Военные переводчики, выпускники института, - пишет начальник кафедры английского языка полковник С.Степанов, - заполнили лакуну в разведорганах на всех уровнях. Их самоотверженная профессиональная работа помогала командованию Советской армии принимать правильные решения, которые основывались на многостороннем анализе разведданных»[4]. Правда, об этой работе мало что можно сказать. Как известно, история разведки – это история лишь ее провалов. Знаю только, что отец около семи лет работал в Австрии и Венгрии, был участником венгерских событий октября – ноября 1956 г., награжден грамотой Президиума верховного Совета СССР воину интернационалисту, восьмью медалями.
Кстати сказать, уровню подготовки в военных вузах тех лет может позавидовать любой современный университет. «После войны ВИИЯ стал не только главным учебным центром страны для подготовки военных переводчиков, служба которых проходила в различных разведорганах, но и одной из главных научных лингвистических школ. Достаточно назвать такие фамилии, как Цвиллинг, Таубе, Бархударов, Швейцер, Москальская, так и многих других крупных советских ученых-лингвистов, работавших в то время в институте. Специальный курс лекций по языкознанию вел сам академик Щерба»[5]. Известный востоковед, обозреватель "Российской Газеты" Всеволод Овчинников, окончивший ВИИЯ в 1951-м, писал, что «…в послевоенные годы ВИИЯ был даже более элитарным заведением, чем нынешний МГИМО»[6].
Элитарность в советские времена означала скорее качество, чем престиж. «Выпускники 50-х годов внесли большой вклад в развитие отечественной и международной журналистики, литературы, дипломатии. Среди них – известный журналист-международник Всеволод Овчинников, писатель Василий Стругацкий и поэтесса Юлия Друнина, дипломаты высшего ранга Михаил Капица и Михаил Сытенко, знаменитый переводчик Виктор Суходрев, известные ученые-лингвисты Бархударов, Швейцер, Комиссаров, Аракин, Нелюбин, Судзиловский, Миньяр-Белоручев и др. Выпускники ВИИЯ всегда отличались не только свободным владением иностранными языками, но и глубоким знанием культуры стран изучаемых языков, широким кругозором. Кроме того, как вспоминает Виктор Суходрев, опытнейший переводчик глав советского государства Хрущева и Брежнева, настоящих ВИИЯковцев "всегда отличало великолепное владение русским языком и глубокое знание русской литературы", что, по его мнению, является важнейшей составляющей профессиональной компетенции переводчика»[7].
Мне кажется, что если б не было ВИИЯ, не было бы и выдающегося юриста А.В.Федорова. Владение языками, языком в самом широком смысле, - это один из ключей к профессии юриста. Конечно о правовой герменевтике, лингвистическом анализе юридических текстов и тому подобных вещах тога еще никто не говорил. Но фундаментальная лингвистическая подготовка в сочетании с владением логическим аппаратом были одним из секретов мастерства. Помню, как отец в шутку говорил, что «у В.И.Ленина, окончившего юридический факультет Казанского университета, по логике была четверка, а у меня пятерка!».
1957 г. был переломным. Нужно было принимать решение либо о продолжении военной карьеры, либо о выборе нового пути. Именно участие в венгерских событиях сыграло не последнюю роль в принятии этого решения. Надо сказать, что эти события и в нашей армии воспринимались далеко неоднозначно. С одной стороны Венгрия была в прошлом участницей фашистского блока. С другой стороны стало очевидно, что «братская» помощь СССР не соответствует тому идеологическому соусу, под которым ее подавали. Это был конец юношеского идеализма. Однако уйти из "этой организации" гораздо труднее, чем попасть в нее. Поэтому в 1957 г. отцу удалось демобилизовался, так сказать, "по состоянию здоровья". В этом году он переехал в Одессу и связал себя с той сферой деятельности, которая в дальнейшем определила круг его научных интересов. С сентября 1957 г. отец был назначен начальником аэровокзала Одесского аэропорта, а с февраля 1960 г. – начальником службы перевозок. В том же 1957 г. отец поступает на первый курс тогда еще Одесского филиала Всесоюзного юридического заочного института (ВЮЗИ).
В 1961 г. был восстановлен юридический факультет Одесского университета, численно увеличились наборы студентов, шло формирование преподавательского состава. В зачетной ведомости выпускника 63-го года А.В.Федорова не было ни одной четверки, а дипломная работа по правовому регулированию воздушных перевозок соответствовала уровню кандидатской диссертации не только по своему качеству, но и по новизне – к началу 60-х годов литература по советскому транспортному праву исчерпывалась менее чем двумя десятками монографий и полусотней статей в периодике. Поэтому отцу было сделано предложение остаться на вновь созданной в 1964 г. кафедре гражданского права и процесса.
Надо сказать, что решение перейти на работу в университет далось отцу не легко. Должность начальника службы перевозок оплачивалась почти вдвое лучше преподавательской работы и давала ряд таких дополнительных благ, как служебный автомобиль, льготы для руководящих работников привилегированной в те годы отрасли гражданской авиации и т.п. Однако есть в преподавательской работе нечто такое, чего не дает ни одна друга профессия. Однажды на юбилее М.Планка А.Эйнштейн воспользовался для классификации мотивов научного творчества знаменитой типологией Пифагора. В жизнь, говорил Пифагор, как и на Олимпийские игры, приходят три типа людей. Одни приходят состязаться, другие – торговать, а третьи – смотреть и наслаждаться[8]. И вот ангел, - продолжает А.Эйнштейн, вывел из храма науки тех, кто пришел туда из честолюбия, для кого быть преподавателем - это легкий способ реализовать свои амбиции. И увидел ангел, что опустел храм на треть. Затем вывел ангел из храма тех, кто пришел туда укрепить свое материальное положение. И осталась в храме лишь небольшая горстка людей, среди которых и наш дорогой Планк, завершил А.Эйнштейн[9]. Наверное, этот третий тип людей, обладающих склонностью к пифагорейской созерцательности, или, другими словами, стремлением к пониманию мира, к тому, чтобы "…во всем дойти до самой сути", в то время мог себя максимально реализовать именно на преподавательской работе. Написав эти строки, я ловлю себя на мысли, что сегодня подобное решение взрослого состоявшегося человека выглядело бы нелепо. Тем не менее, 30 лет жизни, отданные преподаванию, говорят о том, что это выбор был сделан не случайно. Ведь история университета – это не только история научных открытий, сделанных в его стенах, но и история педагогических традиций. И если вчерашние студенты Одесского университета, которые впоследствии стали замечательными преподавателями, смогут сказать, что на их образ мышления и стиль преподавания оказали влияние лекции Анатолия Васильевича Федорова, то это, несомненно, будет свидетельствовать о преемственности традиций юридической школы в одном из старейших вузов Украины.
С 1964 г. отец преподавал вторую часть гражданского права и транспортное право. Первые научные работы были связаны с разработкой института правового регулирования грузовых и пассажирских воздушных перевозок. В Харьковском юридическом институте под руководством проф. М.В.Гордона была защищена кандидатская диссертация "Гражданскоправовое регулирование воздушных перевозок пассажиров" (1968 г.). Как отметил официальный оппонент проф. М.А.Тарасов, это было первым в СССР капитальным исследованием договора воздушной перевозки пассажиров, поскольку вся существовавшая к тому времени литература касалась в основном грузовых авиаперевозок. Представляется, что некоторые выводы этой работы не утратили своей актуальности и теперь, особенно с учетом того, что в новом Воздушном кодексе Украины 1993 г. всем видам воздушных перевозок уделено всего лишь 9 статей, а Правила воздушных перевозок пассажиров и багажа были утверждены ведомственным нормативным актом лишь в 2006 г. и не учитывают целый ряд вопросов. В частности, поскольку заключение договора авиаперевозки оформляется приобретением билета, обращается внимание на коллизию между нормами ГК, определяющими последствия заключения сделок ограниченно дееспособными и недееспособными лицами с одной стороны и нормами Правил, допускающими возможность приобретения билетов этими лицами с другой стороны. С точки зрения общих норм обязательственного права анализируются особенности функционирования именных и безымянных билетов, ставиться под сомнение целесообразность существующего до сих пор запрета на передачу именного билета третьим лицам. Особое место в диссертации уделено ответственности сторон по договору авиаперевозки пассажиров и, особенно, о типологии обстоятельств, освобождающих стороны от такой ответственности. Много внимания уделяется расписанию движения как существенному условию договоров такого типа, что, кстати, совершенно не воспринято Правилами воздушных перевозок пассажиров и багажа 2006 г., в которых время отправления рейса не гарантируется и не является обязательным условием договора перевозки (п. 13.4). Рассматриваются условия прекращения обязательства по перевозке пассажира и багажа и связанные с этим взаиморасчеты между пассажиром и перевозчиком. Уделено внимание условиям перевозки багажа как составной части договора перевозки пассажира, а также ответственности за утрату, повреждение или просрочку доставки багажа. Ставится также и не решенный по сей день вопрос о соответствии общим принципам гражданского законодательства существующего по-прежнему ограничения ответственности перевозчика за утрату багажа, ценность которого не объявлена, фиксированной суммой, определяемой за килограмм веса утраченного имущества. Отдельный раздел посвящен исследованию ответственности перевозчика как владельца источника повышенной опасности за вред, причиненный жизни и здоровью пассажира. Обосновывается точка зрения, что такая ответственность является именно договорной, несмотря на существование аналогичного "внедоговорного" института возмещения вреда. Рассматриваются спорные вопросы разграничения случайных событий и обстоятельств непреодолимой силы при причинении вреда жизни и здоровья пассажира в процессе авиаперевозок.
Последующие годы были посвящены разработке правовых проблем железнодорожных и особенно – морских перевозок. Были опубликованы работы «Правовое регулирование грузовых воздушных перевозок» (1969), “Советское транспортное право” (1973), “Правовой режим имущества предприятий и объединений гражданской авиации” (1983), “Правовое регулирование транспортной деятельности предприятий и объединений гражданской авиации” (1984), “Правовое регулирование деятельности предприятий гражданской авиации в области специального применения воздушных судов” (1985), множество публикаций в периодике.
Огромный массив нормативного материала и необходимость применения к проблемам перевозок институтов не только гражданского, но и международного, а также международного частного права делают транспортное право одной из сложнейших комплексных дисциплин. Насколько мне известно, после смерти отца в 1994 г. курс транспортного права в целом больше не читается ни в Одесском университете, ни в Одесской национальной юридической академии.
А.А.Федоров, 2008
[1] Катаев В. П. Сын полка: Повесть. М.: Дет. лит., 1981.
[2] Катаев В. П. Сын полка: Повесть. М.: Дет. лит., 1981.
[3] Суворовские, нахимовские…: Суворовские военные и нахимовские военно-морские училища. Сб./Авт.-сост. Г.П. Толокольников.- М., 2003.
[4] С. Степанов. С миром - на языках мира // http://www.clubvi.ru/news/2008/09/20/s/.
[5] С. Степанов. С миром - на языках мира // http://www.clubvi.ru/news/2008/09/20/s/.
[6] Овчинников В. Свидетель роковых минут // Вечерняя Москва. №215 (23286) от 15.11.2001.
[7] А. Курбаков, А. Захаров, С. Курбакова. Школа, не имеющая аналогов в мире: Военный институт иностранных языков отмечает свое 65-летие // http://www.rusk.ru/st.php?idar=321445.
[8] Рассел Б. Історія західної філософії / Пер. з англ. – К.: Основи, 1995. Стр. 41.
[9] Эйнштейн А. Мотивы научного творчества // Эйнштейн А. Собрание научных трудов. М., 1967. Т. 4. Стр. 39–40.